История Pussy Riot с точки зрения гендерного анализа



Меня зовут Анна Зобнина, я являюсь научным сотрудником в Средиземноморском Гендерном
Институте Кипра (www.medinstgenderstudies.org), основанном в 2003 году и занимающемся
всевозможными исследованиями на пересечении с гендером. Мой основной фокус
работы: насилие над женщинами, проституция, траффикинг, миграция и неформальные
экономические секторы, а так же критический анализ дискурса.
Я родилась в Петербурге, но уже более 10 лет нахожусь за пределами России, и поэтому
хотела бы заранее извиниться за некоторые пробелы в моем анализе ввиду очевидного
отсутствия полноты контекста.
Я хотела бы обратиться к вам с кратким анализом событий, развернувшихся вокруг группы
Pussy Riot, а так же открытым письмом, основанном на этом анализе.

Анна

Уважаемые коллеги,
дорогие подруги и друзья и друзья!

В истории Pussy Riot, с точки зрения гендерного анализа, существуют два важных момента:
1. Появление самой группы и ее место, как в парадигме современного феминизма (вне и в
пределах России), так и в более широких общественных процессах.
2.Реакция на акцию Pussy Riot и дискурс, развернувшийся вокруг этой акции.

Pussy Riot как ЯВЛЕНИЕ
Группа Pussy Riot заявила себя феминистской и очевидно, что не каждый согласится с
их способами постановки вопроса и способами выражения. Эта реакция нормальная и
показательная для самого феминизма. Не вдаваясь в диалектику движения за права женщин,
со всеми его внутренними противоречиями, по определенным фактам, имеющим место в
данный момент, можно сказать, что заявление группы о себе как о феминисткой далеко не
безосновательно и никто не в праве лишить их этого статуса.

Анализ ДИСКУРСА О PUSSY RIOT
С момента акции в храме и до настоящего момента идут бурные дискуссии об акции и о
группе. Оценку происшедшему выносят: 1. Представители РПЦ, 2. Политики, 3. СМИ, 4.
Художественные круги, 5. Активисты.
При поверхностном анализе очевидно, что среди аналитиков женщины составляют всего
5-20% - явление для РФ нормальное, учитывая монополизацию «общественного мнения»
мужчинами. Причем происходит двойное исключение женщин из общего дискурса:

1. Женщины исключены структурно – институт «женщины», который обычно представлен
женскими организациями, в дебатах отсутствует. Это указывает на то, что либо нет самого
института, либо что у него нет собственного мнения.
2. Внутри структур, выносящих публичную оценку событиям, связанным с Pussy Riot,
женских голосов также практически нет, а если есть, то в подавляющем большинстве
они четко вписываются в рамки доминирующего патриархального дискурса. Самыми
яркими примерами являются коллективное заявление Русских Православных Женщин и
программа «Госдеп-2», выходящая в рамках проекта «Сноб», считающегося прогрессивным,
где из 9 спикеров было 8 мужчин и только одна женщина, призывающая сердца к смягчению.

В прессе, освещающей акцию Pussy Riot, а также в публичных заявлениях, сделанных в
качестве реакции на нее, не был представлен ни один серьезный феминистский/гендерный
анализ происходящего. Ни одной статьи, ни одного выступления с четко выраженной
позицией. Помимо внутренних дискуссий, ни одна феминистская организация не сделала
открытого заявления. Под заявлением я не имею в виду реакцию на то, что группа уголовно
преследуется, девушки находятся в тюрьме и над ними идет публичная расправа.

С точки зрения качественного анализа всех дебатов, акция группы, как и сама группа,
рассматриваются во всевозможных категориях (религиозно-этических, правовых,
художественных, политических), за исключением аспектов гендера и феминизма. Женский
вопрос если и затрагивается, то не с позиции прав женщины и дискриминации, а в контексте
нарушения норм, определенных в рамках традиции.

Качественный анализ показывает: дискуссии, развернувшиеся вокруг акции, носят (помимо
других традиционно дискриминационных практик) ярко выраженный патриархальный и
женоненавистнический характер, который проявляется в типичных для него аргументах:
•о женском моральном позоре (выход за традиционные рамки морали, очерченные для
женщины)
•о материнском позоре (изобличение девушек в материнской недобросовестности)
•о сексуальном позоре (выход за допустимые рамки сексуальности)
•аргументы о патологизации девушек как субъектов не мылящих, но живущих импульсами и
эмоциями
•широкое «разоблачение» феминизма как такового
•возложение двойной и тройной ответственности на женщину (семья, государство, мораль) и
пр.

В развернувшихся дискуссиях мы можем наблюдать насилие над женщиной в ее типичных
проявлениях. Насилие выражается на всевозможных уровнях, начиная от вербально-
психологического (шлюхи, дуры, девки), до государственного (угроза лишить материнских
прав) и концептуально-теоретического (нарочитое исключение Pussy Riot из парадигмы
феминизма, завышенное внимание к тому, является ли группа частью искусства или нет.
Главное в этом пункте - подозрение в несамостоятельности девушек – разыскиваются некие
организаторы - в лице, конечно же, мужчин, которые стоят за этой акцией).

Очевидно, что девушек, заключенных под стражу, и группу Pussy Riot в целом, судят
и осуждают не только как явление оппозиции власти и противостояния церковному
фундаментализму, но и как институт женщины, представляющей эту оппозицию и
неожиданно дерзко вышедший за рамки церковно-государственного и общественного
контроля. Будь та же акция совершена группой мужчин, реакция носила бы другие
характеристики.

Перед нами феномен: происходит общественно-правовой суд «мужчины» над «женщиной»
в масштабах РФ. Вместе с Pussy Riot судилище идет над каждой женщиной. Многие из
женщин, очевидно, согласны с правилами этого «процесса» и принимают в нем активную
роль судей. Однако есть и те, кто хотел бы внести изменения в ход дела.

С правовой точки зрения не играет роли, какое качественное наказание девушки могли
бы или должны были бы понести за акцию в храме (административный штраф, 15 суток
и т.д.), т.к. очевидно, что дело Pussy Riot вынесено за пределы правового дискурса и не

рассматривается в рамках правосудия самим же правосудием. Об этом говорят все правовые
нарушения, начиная c закона о 48 часах содержания под стражей подозреваемых, до отказа
принятия петиции без заверения подписей нотариусом и неадекватной жесткости мер
пресечения – тюремное заключение до суда.

Не имеет значения и вопрос о том, к какой ветви феминизма принадлежит Pussy Riot и
являются ли они феминистками вообще. Обсуждение этой проблемы находится за пределами
расправы, главной составляющей которой является стремление наказать Женщину, указать
ей «место», ввести в желаемые рамки поведения. Тот факт, что группа выступала под
лозунгом феминизма, дает лишний повод изобличить и без того ненавистный всем феминизм.
При этом реальные феминистки, вместо того, чтобы дать консолидированный отпор, ведут
внутренние дебаты.

НА ФОНЕ ПРОИСХОДЯЩЕГО ВОЗНИКАЕТ СЛЕДУЮЩИЙ ВОПРОС: ЕСТЬ ЛИ
У ФЕМИНИСТСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ РФ И РЕГИОНА ЕДИНАЯ ПОЗИЦИЯ ПО
ОТНОШЕНИЮ К ПРОИСХОДЯЩЕМУ?

Провокационность акции помешала женским организациям рассмотреть проблему
комплексным образом, через модель отношений: женщина - государство, женщина –
традиция , женщина – общество, женщина – феминизм. Внимание сосредоточилось на
эпатажности события, на отношениях человек – сакральность, человек – исторический
монумент и «парадигме феминизма».

Отсутствие ярко выраженной единой позиции феминисток играет на руку реставраторам
патриархата в РФ. Его переукрепление прогрессирует на глазах – виде законодательного
наступления на репродуктивные права или права меньшинств. Наступление патриархата
очевидно на всем пост-советском пространстве и является частью общемировой тенденции.
Наши права, завоевания предыдущих поколений женщин ставятся под вопрос и под удар.
Сегодня мы стоим перед выбором: смириться или оказать сопротивление. Расправа над Pussy
Riot – это причина и повод не только заступиться за конкретных женщин, но и выступить как
консолидированная сила против регресса и дискриминации.

СОБРАЕМ ПОДПИСИ
(институты плюс имена)
Средиземноморский Гендерный Институт (Кипр)
Ассоциация журналистов «ГендерМедиаКавказ» (Грузия)
Коалиция журналистов региона «КавкАзия»
+ 0 -
  • Яндекс.Метрика