Мари Давтян: репродуктивные права – российское законодательство и международная практика

Доклад адвокатки, эксперта Координационного совета Минтруда России по гендерным проблемам Мари Давтян

на круглом столе, посвященном Всемирному дню контрацепции 

в Доме журналиста (г. Москва, 25 сентября 2013 г.)

 

 

Тема: Репродуктивные права – российское законодательство и международная практика

 

Согласно определению Всемирной организации здравоохранения, репродуктивные права — это право мужчин и женщин на получение информации и на доступ к безопасным, эффективным, недорогим и доступным способам регулирования рождаемости, в соответствии с их выбором, а также право на доступ к надлежащим службам здравоохранения, которые могут обеспечить для женщин безопасные беременность и роды, а также создать для супружеских пар наилучшие возможности для того, чтобы иметь здорового ребенка

Впервые концепция репродуктивных прав была сформулирована на Международной конференции по правам человека, прошедшей в Тегеране 23 мая 1968 года. В пункте 16 Воззвания Тегеранской конференции было определено неотъемлемое право родителей свободно и с чувством ответственности определять число детей и сроки их рождения.

В дальнейшем тема репродуктивных прав не раз поднималась на Международной Конференции по Народонаселению и Развитию (МКНР) в Бухаресте в 1974, в Мехико в 1985 и в Каире в 1994. Особую роль в развитии концепции репродуктивных прав играет именно Каирская Международной Конференции по Народонаселению и Развитию (МКНР) 1994 года, на которой 179 представителей стран, включая Россию, приняли Программу действий данной конференции, в которой определили, что право человека свободно и с чувством ответственности решать вопрос о количестве и сроках рождения своих детей является руководящим принципом в области охраны сексуального и репродуктивного здоровья, в частности планирования семьи.

Репродуктивные права могут включать в себя: право на законный и безопасный аборт, право на контроль над рождаемостью, право на доступ к качественной медицине в репродуктивной сфере (в т.ч. вспомогательные репродуктивные технологии), а также право на образование и доступ к информации, позволяющей сделать осознанный и свободный репродуктивный выбор, в том числе доступ к информации о контрацепции и венерических заболеваниях, а также свободу от принудительной стерилизации, абортов и контрацепции, а также защиту от таких гендерных практик, как нанесение увечий женским гениталиям и мужским половым органам.

16 сентября 1995 года прошла Четвертая всемирная конференция по положению женщин, так называемая Пекинская конференция, проведенная ООН. Пекинская конференция обратила беспрецедентное внимание на проблему прав женщин. На ней представительницы 189 представительств приняли важнейшие документы в области защиты прав женщин, а именно Пекинскую Декларацию и Пекинскую Платформу Действий.

Пекинская декларация призвала стран-участниц обеспечивать женщинам и мужчинам равный доступ к образованию и медицинской помощи и равное отношение к ним в этих сферах и добиваться улучшения полового и репродуктивного здоровья женщин, а также повышения их образовательного уровня.

В Пекинской платформе действий страны участницы признали, что права женщины включают в себя ее право осуществлять контроль над вопросами, касающимися ее сексуального поведения, включая сексуальное и репродуктивное здоровье, и свободно и ответственно принимать по ним решения без какого бы то ни было принуждения, дискриминации и насилия. Пекинская платформа указала на необходимость медико-санитарных потребностей женщин, связанных с сексуальным и репродуктивным поведением, особенно отметив, что прерывание беременности в небезопасных условиях ставит под угрозу жизнь большого количества женщин, что является одной из серьезных проблем для общественного здравоохранения, поскольку наибольшей опасности подвергаются в первую очередь наибеднейшие и самые молодые слои населения. (Параграфы 9, 97).

Парламентская Ассамблея Совета Европы во многих своих резолюциях и рекомендациях отстаивала право женщин на доступ к безопасному и законному аборту, так в своей Резолюции 1607 (2008) она призвала государства декриминализовать аборты и обеспечить эффективный доступ к законному и безопасному аборту, обеспечив тем самым право женщины на выбор, которое является производным правом на уважение физической неприкосновенности и свободу контроля над своим телом.

Комитет ООН по правам человека также указывает на то, что полный запрет на доступ к безопасному аборту является нарушением статьи 7 Международного Пакта "О гражданских и политических правах" . Комитет ООН против пыток рассматривает полный запрет абортов как нарушение запрета на пытки и жестокое обращение. 

В некоторых странах репродуктивные права граждан регулируются отдельным законодательством. В Российской Федерации нет отдельного закона, посвященного репродуктивным права. 

Сфера репродуктивных прав регулируется в основном Федеральным законом от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", а также подзаконными актами в этой области. Указанным законом установлены права семьи в сфере охраны здоровья, права беременных женщин и матерей в сфере охраны здоровья, право на применение вспомогательных репродуктивных технологий, на искусственное прерывание беременности, медицинскую стерилизацию, установлены юридические критерии рождения.  

В тоже время часть 4 статьи 15 Конституции РФ установила место международных норм в правовой системе России. Так, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора. 

Очевидно, что репродуктивные права напрямую связанны с правами женщин в системе прав человека. 

 

Российская Федерация является участником Конвенции ООН о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, которая утверждает, что законы, ограничивающие доступ к абортам, являются дискриминационными по отношению к женщинам. Данная позиция нашла отражение и в п. 1 статьи 56 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" устанавливающем, что каждая женщина самостоятельно решает вопрос о материнстве.

Согласно п.2 указанной статьи в России искусственное прерывание беременности по желанию женщины (достигшей возраста 15 лет) проводится при сроке беременности до двенадцати недель. Искусственное прерывание беременности по социальным показаниям проводится при сроке беременности до двадцати двух недель, а при наличии медицинских показаний - независимо от срока беременности.

Сегодня некоторые общественные организации все настойчивее пытаются говорить о защите права эмбриона на жизнь, а некоторые предлагают защитить и достоинство эмбриона.

В тоже время подобные предложения не имеют под собой правовых оснований ввиду следующего.

Статья 17 Конституции РФ установила, что основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения.

Согласно ст.17 ГК РФ способность иметь гражданские права и нести обязанности (гражданская правоспособность) возникает в момент рождения гражданина и прекращается его смертью.

В соответствии с ч.1 ст.53 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" Моментом рождения ребенка является момент отделения плода от организма матери посредством родов.

В соответствии с ч.1 ст.150 ГК РФ достоинство личности, как нематериальное благо, также принадлежит человеку от рождения. В юридической науке под достоинством личности понимается самооценка собственных качеств и способностей. 

Таким образом, эмбрион человека не наделен правом на жизнь и, тем более, правом на достоинство личности в соответствии с российским законодательством.

Подобной позиции придерживается и Европейский суд по правам человека, отмечая, что начало жизни следует рассматривать с момента физического рождения человека.

Таким образом, с юридической и медицинской точки зрения плод не является отдельным живым организмом, а является зародышем человеческого организма, т.е. частью организма матери.

Российская Федерация является участником Конвенции о защите прав человека и основных свобод, также известной под неофициальным названием Европейская конвенция по правам человека. Помимо прочего данной Конвенцией была установлена юрисдикция Европейского суда по правам человека в отношении Российской Федерации. В связи с этим позиции Европейского суда по вопросам соблюдения прав человека являются должны соблюдаться государствами-участниками Конвенции. 

Несмотря на то, что сама по себе Конвенция не говорит о репродуктивных правах, в тоже время на сегодня уже сложилась практика Европейского суда по многим вопросам, затрагивающим репродуктивные права. 

В этой связи очень значимы решения затрагивающие вопрос возникновения права на жизнь.

В деле X v. the United Kingdom (1980)  Комиссия, анализируя право каждого на жизнь, пришла к выводу, что в контексте статьи 2 Конвенции слово "каждый" не может включать в себя нерожденных, поскольку ограничения данного права, содержащиеся в статье 2 (лишение жизни во исполнение смертного приговора и т.д.), могут быть применены исключительно к родившимся. Если же статья 2 Конвенции будет пониматься как распространяющая свое действие на эмбрионов, их право на жизнь в отсутствие всяких ограничений будет иметь приоритет над правом на жизнь матери, что несправедливо. По данному делу выступал муж заявительницы, заявлявший, что принятие решения об аборте без учета мнения отца будущего ребенка является также нарушением его права на частную жизнь. Суд также не нашел нарушения права защиту на частной жизни, указав, что отец не может обладать таким правом.  

 

Очень значимо решение Большой Палаты Европейского суда по делу Во против Франции (Vo vs. France, N 53924/00, 2004).

В результате того, что врач перепутал медицинские карты пациентов, он провел с беременной Во медицинские манипуляции, предназначенные другой пациентке, в результате чего у Во случился выкидыш. Заявитель утверждала, в частности, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с тем, что действия врача, по вине которого наступила смерть ее ребенка in utero (в период внутриутробного развития), не были квалифицированы как непредумышленное убийство.

В связи с этим Европейский суд отметил, что в отсутствие ясного правового статуса еще не рожденного ребенка, он, тем не менее, не лишен защиты с точки зрения французского права. Вместе с тем, принимая во внимание обстоятельства дела, жизнь плода тесно связана с жизнью его матери, и его защита осуществляется путем защиты матери, в связи с чем не признал нарушение статьи 2 Конвенции.

Следующим крайне значимым решением стало Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу Эванс против Соединенного Королевства (Evans v. United Kingdom) (N 6339/05).

Заявительница Мисс Эванс страдала бесплодием, вместе со своим партнером она прошла цикл искусственного оплодотворения, в результате которого были получены шесть зародышей, которые были помещены на хранение в клинике. После этого у заявительницы были удалены яичники. В связи с медицинскими показаниями она могла воспользоваться зародышами только через 2 года. За это время ее отношения с партнером прекратились, и он воспользовался своим правом и отозвал согласие на использование данных зародышей. В связи с этим зародыши были уничтожены. В жалобе в Европейский суд заявительница ссылалась на то, что государство, позволив уничтожить зародыши, нарушило статью 2 Конвенции (Право на жизнь), а также статью 8 (Право на уважение частной и семейной жизни). Европейский суд не нашел нарушений прав, изложенных в Конвенции, указав, эмбрионы не обладали правом на жизнь, в связи с чем нельзя считать, что государство нарушило право на жизнь в отношении зародышей. 

 

 Также очень интересна практика Европейского суда, затрагивающая право на аборт, хотя сама Конвенция такого права не гарантирует и Европейский суд во многих своих решениях указывает на то, что вопрос абортов остается на разрешении внутреннего законодательства государства. Польша и Ирландия сегодня являются последними из европейских стран, где доступ к абортам существенно ограничен в связи с этим практика Европейского суда по вопросам ограничения права на аборт в отношении этих стран является очень значимой.

Одним показательных дел по данной теме является дело Тысенц против Польши (Tysiac v. Poland) (N 5410/03). Заявительница страдала серьезным заболевание глаз, беременность привела к тому, что данное заболевание стало стремительно развиваться. Роды заявительнице грозили полной потерей зрения. В тоже время ни один из врачей, к которым она обращалась не дали согласие на аборт по медицинским показаниям, указывая на то, что нет стопроцентной уверенность, что заявительница потеряет зрение после рождения ребенка. Заявительница родила ребенка, после чего его зрение еще более ухудшилось, и она получила инвалидность, а также возросла вероятность того, что она ослепнет. Европейский суд признал, что Польшей было нарушена Европейская  конвенция (статья 8), так как в законодательстве Польши отсутствовали четкие процедуры прерывания беременности по медицинским показаниям, что привело к нарушению прав заявительницы.

 

В тоже время возникает вопрос, является ли ограничение права на аборт необоснованным вмешательством в частную жизнь. В деле "Брюггеманн и Шойтен против Германии" ({Bruggemann} and Scheuten v. Germany) (см. Доклад Европейской комиссии от 12 июля 1977 г., жалоба N 6959/75, DR 10, p. 100) Европейская комиссия имплицитно допустила, что абсолютное запрещение абортов представляет недопустимое посягательство на право на частную жизнь по смыслу статьи 8 Конвенции.

Схожую, но более осторожную позицию, можно найти в решении по делу A, B и C против Ирландии (A, B and C v. Ireland) (N 25579/05). Три заявительницы желали сделать аборт. Первая заявительница была одинокой матерью четверых детей страдающей алкоголизмом, дети на тот момент уже находились в приюте. Вторая заявительница не желала становиться матерью одиночкой. Третья заявительница была больна раком, и не могла найти врача, который проконсультировал бы ее по вопросу о том, подвергнется ли ее жизнь опасности, если она сохранит беременность, или как повлияют на плод противопоказанные медицинские обследования, которые она проходила до того, как узнала о беременности. Всем трем заявительницам отказались сделать аборт в Ирландии, и они были вынуждены выехать для проведения аборта в Великобританию. В своих жалобах в Европейский Суд первая и вторая заявительницы жаловались на то, что не имели права на аборт в Ирландии, поскольку ирландское законодательство допускало аборт не по показаниям здоровья и/или благополучия, но исключительно при наличии установленной угрозы жизни матери. Третья заявительница жаловалась на то, что хотя она считала, что беременность угрожает ее жизни, отсутствовали закон или процедура, с помощью которых она могла установить ее и таким образом избежать риска ответственности при выполнении аборта в Ирландии. В отношении первых двух заявительниц Суд не установил нарушений норм Конвенции, указав, что ограничения были законными и преследовали законную цель. В отношении третьей заявительницы Суд признал нарушение статьи 8 Конвенции. 

 

Схожим является дело R.R. против Польши (R.R. v. Poland) (N 27617/04) после УЗИ заявительница была уведомлена о том, что возможно ее плод развивается неправильно. Ей было предложено пройти еще ряд исследований, чтобы выяснить это. Прохождение исследований затянулось по вине медиков. Не дожидаясь его окончания, заявительница просила сделать ей аборт, но ей было отказано. Через некоторое время результаты исследований подтвердили, что ее плод страдает серьезным врожденным заболеванием, но прерывание беременности делать было уже поздно - законодательство Польши на этих срока делать аборт не позволяло. Европейский суд в данном деле нашел нарушение статьей 3 и 8 Конвенции.

Говоря о праве на доступ к законному и безопасному аборту нельзя не вспомнить дело  P. и S. против Польши (P. and S. v. Poland) (N 57375/08). Заявительницами являлись мать и дочь. P. в 14-летнем возрасте, первая заявительница, P., забеременела после изнасилования. Прокурором ей была выдана соответствующая справка, чтобы она смогла сделать аборт. Врачи в больнице не сообщили заявительницам порядке проведения процедуры, а врач без согласия на то заявительниц пригласил католического священника, в итоге больница отказалась сделать аборт заявительнице, решение об этом было опубликовано на сайте больницы. После этого дело заявительницы стало достоянием гласности, о нем стали в газетах, интернете, снимать передачи для телевидения. После этого Р. была переведена в другую больницу, но и та отказалась делать ей аборт, так как на нее оказывалось серьезное давление со стороны общественности. Заявительницы стали получить многочисленные электронные сообщения с осуждениями и угрозами в их адрес, а также сообщения от священника, который пытался отговорить заявительницу от прерывания беременности. Заявительницы подвергались запугиванию со стороны активистов, выступавших против абортов, и обратились в полицейский участок, где их допрашивали в течение нескольких часов. В тот же день полиция получила уведомление о том, что суд по семейным делам распорядился о водворении P. в молодежный приют в качестве предварительной меры в разбирательстве, возбужденном с целью лишения ее матери родительских прав на том основании, что она оказывала на P. давление с целью производства аборта. В итоге заявительница попала в больницу с серьезными болями, и ей был сделан аборт. Восстановление матери в родительских правах заняло еще 8 месяцев. Европейский суд признал нарушение норм Конвенции (статей, 3, 5, 8), признав что Р. подверглась бесчеловечному и унижающему достоинство обращению, была незаконно помещена в приют, и было нарушено ее право на неприкосновенность частной жизни. Суд также осудил Польшу в том числе и за раскрытие персональных данных пациентки. 

 

Также существует практика Европейского суда о мерах, ограничивающих распространение информации об абортах и затрагивающих женщин детородного возраста.

Так, в деле "Оупен Дор" и "Даблин Уелл Вумен" против Ирландии"  (Open Door и Dublin Well Woman против Ирландии, 1992г.) суд признал, что судебным предписанием суда Ирландии были нарушены права двух ассоциаций на распространение информации о клиниках, практикующих аборты. Рассматривая, что ограничения при обмене сведениями об абортах создают опасность для здоровья женщин, беременность которых создает угрозу их жизни, Европейский суд сделал вывод о том, что предписание являлось "несоразмерным преследуемым целям" и что в связи с этим заинтересованность в состоянии здоровья женщины превышал моральный интерес, о котором заявило государство, защищая права плода.

 

По делу Ассоциации "Уимин он уэйвс" и другие против Португалии (Women on Waves and Others v. Portugal) (N 31276/05) Европейский суд также признал нарушение норм Конвенции (статья 10). По данному делу Заявители являлись ассоциациями, защищающими репродуктивные права человека. В 2004 году ассоциация "Уимин он уэйвс" зафрахтовала судно "Борндип" и направила его в Португалию, куда ее пригласили две другие ассоциации-заявители для проведения кампании в целях декриминализации абортов. На борту были запланированы встречи на темы предупреждения заболеваний, передающихся половым путем, планирования семьи и декриминализации абортов. Вход судна в территориальные воды Португалии оказался запрещен приказом министерства, и его движению воспрепятствовало португальское военное судно, сославшись на то, что заявители планируют нарушить законодательство Португалии об абортах.

 

+ 0 -
  • Яндекс.Метрика